Я смотрю на рабочий глобус -
Всюду зас..., то есть, заселено.
Всё живущее поборолось
И, зевая, глядит в окно.

Неудачник живет на даче,
Меланхолика холит Меланья,
И ничто для жизни иначе
Не имеет сил и желанья.

На Байкале гуляет нерпа,
В Антарктиде - птица-пингвин.
Я не вижу лестницы с неба,
Нам протянутой для любви.

9 марта 2009
 

Венецианские кошки сидят в домах,

Ставни закрыты, им не видна земля.

Море, смиряя волны шестикрылый взмах,

Трется о борт прогулочного корабля.

Морская волна под цвет напитка Тархун,

Местами, как статуи, с сильным отливом в медь,

Качает гондолы, как заправский тайфун.

Садиться легко, но править нужно уметь.

Отель Габриэли смотрит цветные сны,

Марк и Феодор застыли в немой борьбе,

Женщина в платье цвета морской волны

Ведет для бродяг экскурсию по себе.

Мы узнаём о том, что и ныне зрим,

Секретов не больше, чем можно в мешок покласть:

“За этот город дрались Византия и Рим,

А победила торговля и дожья власть.

В храме католики, в городе льют стекло,

Делают маски, есть университет,

Город спускается под воду, все прошло,

Жизнь тяжела, но общественный комитет…”

Пьяцца Сан Марко. Нас застает гроза.

Нас бросает друг к другу под сводом Палаццо Дож.

И подо мною – только ее глаза

Со зрачками, от которых находит дрожь.

Эти глаза – колодцы внутри дворов,

Где набирают воды для мытья-питья,

Брызги Большого канала и тайный ров,

Где пропадала жизнь неизвестно чья.

Неба лазурь и зелень морской волны,

Желтый, коричневый, серый – цвета домов –

Жаждут заката и внемлют призыв луны,

Доставая к ночи запретное из закромов.

Ставни закрыты, волны шестикрылый взмах

Плещет в слепой пустыне, в дневной ночи.

Венецианские кошки сидят в домах,

Наводя на всех огнедышащие лучи.

Август 2005

Александра Володина звали на разные встречи,

Премировали, говорили хорошие речи,

В нем видели гения, человеческую вершину,

Но почему-то за ним забывали выслать машину.

И Александр Володин шел пешком, бежал, спотыкаясь,

Падал, ладони в кровь, опаздывал, заикаясь,

Извинялся за свой неуместный приход на вечер…

Но его продолжали звать на разные встречи.

Он понимал, что организатор занят

Организацией, видом порядка в зале,

Оформленьем билетов и расстановкой печатей,

И старался вести себя тихо, не докучати.

Конечно, любовь народа к нему была безгранична,

Он всюду был зван и всеми был принят лично.

А то, что добраться трудно, так он это всё шутя…

То есть, любить – любили, а всё-таки вот… Хотя…

Зима. Февраль. Ночная тишь.

Природа смотрится в иную…

Тебе дано – и ты летишь,

Преодолев любовь земную.

Земля как брачная постель –

Тепла, мягка и терпелива.

На ней идет борьба за цель,

Рукой прикрытую стыдливо.

Она восторженно скрипит

При нарастании накала.

Ей непонятен тот, кто спит

Или берет от жизни мало,

И ненавистнее стократ

Убийцы, пьяницы, бродяги

Кто, невпопад для жизни, рад

Перо прикладывать к бумаге.

Земля несносна для умов

И не выносит их взаимно.

Умы не строят ей домов

И не поют старухе гимна.

Они летят или плывут

(А иногда горят как факел),

Но – не бытуют, не живут.

Скорее, оставляют знаки.

…Ты где-то очень высоко,

Земля осталась под ногами,

Дыханье чисто и легко.

Планеты бегают кругами,

Вдали топорщится звезда

И шевелит усами света.

Как жалко, что не навсегда

Тебе дано пространство это.

Весь краткий перечень Земли

Отсюда виден: сушь и воды.

По водам ходят корабли,

По суше ходят пешеходы.

Как хорошо смотреть туда

И знать, что это не с тобою,

Что не страшны тебе года

Пересеченьем лет с судьбою,

Что не услышишь, как в ответ

На лунный свет собака лает

И из окна бухой сосед

Прохожих в Пизу посылает…

Но в этом сказочном краю

Двух слов “за жизнь” ни с кем не свяжешь.

Кому откроешь боль свою?

Кому ты быль свою расскажешь?

Известно: жизнь – тончайший прах,

Где моментальны сны и лица.

Но ради слов о тех мирах, -

Поэт – ты должен приземлиться.

2 февраля 1993 г.

Я махнул руками -
Люди упрекали:
"Ты же ведь не птица,
Это не годится.
Если все как боги -
Что ж оно в итоге?"
Полечу на шаре,
Лишь бы не мешали.
Взял немного хлеба.
Мне не нужно небо,
С птичьего полета
Мне не нужен кто-то,
Слава государства,
Новое лекарство,
Мнение народа...
Мне нужна свобода.
Поднимусь на шаре,
Лишь бы не мешали.
А потом - руками -
В даль за облаками.

1 февраля 2009 г.
 

Гимн пятому царю I династии Исина Липит-Иштару (1934-1924 гг. до н.э.), сочиненный учителями шумерской школы и предназначенный для копирования и заучивания,  известен в большом количестве копий на глиняных табличках и в одной копии на шестигранной призме. Все копии текста хранятся в Лувре и в Пенсильванском музее г. Филадельфия.

Гимн состоит из шести основных частей. В зачине (стрк. 1-17) прославляются превосходные качества правителя. Во второй части воспеваются школьные успехи Липит-Иштара (18-24). Третья часть содержит хвалу правителю как справедливому и милосердному судье (25-40). В четвертой части Липит-Иштар прославляется как жрец и попечитель всех главных шумерских храмов (41-50). Пятая часть подтверждает легитимность его правления, династическую преемственность власти от его отца Ишме-Дагана (51-56). В заключительной части произносится хвала Липит-Иштару от имени писцов школы (57-63).

1. Липит-Иштар, гордый царь, наследник престола,
2. Украшение, отросток царственности,
3. Идущий подобно Уту, сияющий свет Страны,
4. В благородстве высокий, все МЕ оседлавший,
5. Расселивший народ в четырех странах света,
6. Избранный Энлилем, возлюбленный Нинлиль,
7. Праведный отрок с горящим взором, назначенный для престола,
8. Чья глава украшена тиарой-мен – короной истинной,
9. В чьей руке – стрекало черноголовых,
10. Властелин Липит-Иштар, сын Энлиля, разумный пастырь,
11. Что ведет свой народ отдохнуть в благодатной лунной тени,
12. Государь, почтенный буйвол, возлюбленный Аном,
13. Знамение твоей жизни – от матери Нинлиль!
14. Липит-Иштар, силу властителя ты имеешь,
15. Уста твои сладки, подобно меду, твое имя уст твоих достойно,
16. Близкий сердцу супруг Инанны,
17. Кому Энки даровал обширный разум!
18. Нисаба – женщина, сияющая радостью,
19. Истинная женщина-писец, госпожа всезнающая -
20. Пальцы твои правильно на глине поставила,
21. Знакам на табличке она их научила,
22. Руку золотым стилом украсила,
23. Измерительный стержень длиной 1 ниндан с лазурным шнуром,
24. Линейку и дощечку для письма, дающую знание, Нисаба почтительно тебе вручила.
25. Липит-Иштар, ты – сын Энлиля!
26. Справедливость и праведность на свет ты вывел,
27. Государь, доброта твоя до края Неба все покрывает!
28. Липит-Иштар – царь, советник Великого Суда,
29. От дискуссий не устающий, знающий великое, чьи решения людей направляют,
30. Обширный разум, все превосходно знающий,
31. Дабы правильно решить дела всех стран,
32. Даже в словах, затаенных в сердце, правду ото лжи ты отличаешь!
33. Липит-Иштар, врага ты к уничтожению подводишь,
34. Знаешь, как спасти человека от зла и гнета,
35. Знаешь, как избавить человека от навета и кары.
36. Ты - власть имущий, разбоя ты не чинил,
37. Могучий, ты слабых в наемники не отдавал,
38. Справедливость Шумера и Аккада установил,
39. Тело Страны ублажил!
40. Липит-Иштар, ты – царь Исина, царь Шумера и Аккада,
41. В Ниппуре ты – писец,
42. В Экуре, доме Энлилевом, ты постоянный попечитель,
43. Ты – возлюбленный сердцами Энлиля и Нинлиль,
44. Герой Нинурта – твой могучий порученец,
45. Нуску, великий визирь, - во всех делах твоих помощь,
46. В Кеше ты – жрец-очиститель, правильно выбранный Нинтур,
47. В Уре ты – юноша, которому Суэн внимает,
48. Ты – тот, кому Энки в Эреду истинную корону даровал,
49. В Уруке ты, Липит-Иштар, – прелесть сердца Инанны,
50. Нинисина исинская высокий престол тебе назначила!
51. В радостных песнях сердца в благоприятный год правления
52. Властитель, силой и славой других превзошедший,
53. Отец твой Ишме-Даган, царь Страны,
54. Укрепил основание твоего трона.
55. По слову Ана и Энлиля
56. Ты заглушил громкий крик всех стран.
57. Липит-Иштар, ты – сын Энлиля!
58. Праведность твою каждый рот прославляет,
59. Хвалы тебе пусть никогда не исчезнут со школьных табличек,
60. Пусть писцы поют тебе гимны, пусть они громко тебя прославляют,
61. Слава твоя пусть в эдуббе не прекратится!
62. О писец горделивый, отрок, сын Энлиля,
63. Липит-Иштар - слава тебе!

ПРИМЕЧАНИЯ

Стрк. 1 nun-barag-ga буквально “принц престола”.

Стрк. 10, 25, 57, 62 “Сын Энлиля” – постоянный эпитет царя в этом гимне. Он произносится при его величании как мудрого пастыря, справедливого судьи, праведника и искусного писца. Все эти качества обеспечиваются принадлежностью Липит-Иштара к роду верховного бога шумеров.

Стрк. 11 ug₃ lah₅-lah₅-e gissu-dug₃-ga u₄-sakar^?-e ni₂ dub₂-bu ‘der sie Menschen leitet, süssen Schatten spendet’ (Rőmer, 1965, 24); ‘Who leads the people into sweet shadow, relaxing moonlight?’ (Vanstiphout, 1978, 37). ETCSL вместо u₄-sakar “молодой месяц” видит ud IŠ^?-e.

Стрк. 21 gu-šum₂ “клин, клинописный знак”.

Стрк. 23 1 ниндан = 5,94 м.

Стрк. 33 ^dLi-pi₂-it-eš₄-tar₂ lu₂-erim₂-ra guru₅-uš mu-e-ta-ab-ed₂-de₃-en ‘Lipiteštar, dem [B]ősen lässt du von dir den [St]ock zukommen’ (Rőmer, 1965, 26); ‘Lipit-eštar, you rage against the enemies’ (Vanstiphout, 1978, 37). Значение слова guru₅-uš точно не известно.

Стрк. 34 ka šer₇-da-ka giri₃-saga₁₁ dug₄ lu₂ zi-zi-i mu-e-zu ‘von Verbrechern, von Männern mit spitzen Schwertern (?) die Menschen zu befreien verstehst du’ (Rőmer, 1965, 26); ‘From evil and oppression you know how to save people’ (Vanstiphout, 1978, 37). Можно понять эту строчку как “От обвинения во зле, от попирания стопой как избавить людей – ты знаешь”.

Стрк. 35 nam-tag dugud ka garaš₂-kam lu₂ til-le mu-ni-in-zu ‘von schwerer Schuld, von den (plündernd umherstreifenden (?)) Mannen aus den Feldlagern (?) die Menschen zu erlősen wie zu neuem Leben verstehst du’ (Rőmer, 1965, 26);‘From sin and destruction you know how to free them’ (Vanstiphout, 1978, 37). Буквально “от тяжелого обвинения, от приговора к уничтожению как человека избавить – ты знаешь”.

Стрк. 37 kalag-ga sig₉-ga lu₂-hunga nu-mu-un-ak-e ‘der Starke macht den Schwachen nicht zum Mietling’ (Rőmer, 1965, 26);‘And the strong do not make the weaker ones into hirelings’ (Vanstiphout, 1978, 39). ETCSL вместо lu₂-hunga “наемник, батрак” читает še₂₉-eš₂ и переводит ‘and the strong do not abuse the weak anymore’.

Стрк. 44 ur-sag-^dNin-urta maškim-kalag-ga-zu-um ‘der Held Ninurta ist dein mächtiger Aufseher’ (Rőmer, 1965, 27);‘The hero Ninurta is your powerful guard’ (Vanstiphout, 1978, 39). Оба переводчика понимают maškim как лицо, надзирающее за действиями царя либо опекающее его (что то же самое). Однако это слово означает “судебный исполнитель, порученец”. См. также: ^dNin-urta maškim-kalag-ga sag-ba bi₂-in-tuku-am₃ ‘Ninurta, the mighty commissioner, has looked after things!’ (Nippur Lament, 161). 

Стрк. 56 du₁₇-nim-kur-kur-ra si-a mu-ni-in-gar ‘hast du den lauten (?) Streit der Feindländer zum Schweigen (?) gebracht’ (Rőmer, 1965, 28);‘He silenced the loud strife of the foreign countries’ (Vanstiphout, 1978, 39).

Он родился в Восточном Иране,

В деревушке вблизи Мешхеда.

Он воспитывался на Коране

И на ветхом завете деда.

Дом стоял на большой дороге,

По которой шли караваны.

У мальчишки зудели ноги –

Так хотелось в дальние страны.

Завязав узелок внезапный

С тем, что было из грешной пищи,

Устремился он вдаль, на запад,

Полуголый и впалый нищий.

Но в пути, от жары истаяв,

Утонул в безымянной речке…

Спета песня его простая.

Дальше нужно плясать от печки.

…Он очнулся внутри Европы,

В самом сердце ее холодном.

Он изведал горные тропы

И любил кататься по склонам.

Все смутилось и пало в Лету,

Позабылось и примирилось.

Лишь его Волшебная флейта

Примиренью не покорилась.

Лишь его отходная месса

Заставляет забыть о черте

Независимо от прогресса

И количества благ на счете.

Он ушел, не раскаясь в жизни,

Одарившей врагов деньгами,

И проснулся в другой отчизне,

Занесенной по грудь снегами.

Был он ветреником, поэтом

И пером помахивал вольно.

Было сладко ему при этом,

Было стыдно и было больно.

Он влюбился в царицу бала

И сыграл с ней царскую свадьбу.

А потом ему скучно стало,

Он уехал в свою усадьбу.

Там писал до потери пульса,

До потери крови и пота.

Полысел, заметно ссутулился –

Ох, нелегкая это работа !

Воротился – плохие вести:

Кто-то ходит к беспутной женке…

И погиб на дуэли чести,

В лихорадке и напряженке.

А потом был Бенин и Польша,

Жил он в Гамбурге, жил в Сосново,

Говорил, что не может больше,

Умирал и рождался снова.

А сейчас он в шестом автобусе

Подрабатывает контролером…

Не осталось страны на глобусе,

Где бы не был он на котором.

Тихий юноша, добрый, славный,

Не притронувшийся к стакану…

Помогите ему, православные !

Отпустите его в нирвану !

5 Июня 1999

Открытые уста. В нас белый ветер бродит

И черный воздух льется в окна нам.

На желтом фонаре последний свет исходит

Тяжелой синевой в петле ночных реклам.

Угарная волна неимоверной шири

Раскинула во тьму бессонные крыла,

И серый полумрак, царующий в эфире,

Сжал головы в любовь и в мысль сплотил тела.

На паперти виска просящий подаянья

Настойчиво зовет в утробу аппетит,

Как грозный царь Иван, от казни к покаянью

Двуглавая душа стремительно летит.

Над кровною стеной, стенаньями покрытой,

Звучит высокий залп Петровского Кремля,

Языческой Руси первосвященник сытый

Восходит на костер, лесами шевеля…

Открытые уста в Большой Палате Судеб.

Необратимость вывода Суда.

На Желтые Поля рассчитывать не будем,

Зеленые сады нам снятся иногда.

1990

Надо мной живут татары,

Рядом – немец и француз.

Вспоминаются кошмары

И творенья древних муз.

Приходили – их не ждали,

Били так, что Бог спаси,

Нападали – пропадали,

И затихли на Руси.

Ковырялись в огородах,

Вспоминали ананас…

Нет на свете тех народов

И все меньше в мире нас.

Мы совсем простого званья,

Мы себя не разглядим,

Как сосед мой дядя Ваня,

Вечно пьян и нелюдим.

Он самим собой состарен,

Словно немец под Москвой,

Элитарен как татарин,

Как француз, глядит совой.

Нету большего приличья,

Чем самих себя смирять,

И в пути свое величье

Равнодушно растерять,

Чем смотреть размытым оком

На земную благодать

И в предвиденье высоком

Неземного кротко ждать.

Здесь и там встают пожары,

Исчезают адреса.

“Пусть работают татары,

Немец, перец, колбаса!

Все обрыдло, все постыло,

Ближний сволочь, дальний лгун.

Чтоб сгорело, чтоб застыло,

Переплавилось в чугун!”

Не отложит Неотложка,

Но пока спасает Спас…

“Зарастет, гляди, дорожка –

С нею выкосят и нас.

Ой, гляди, придут чужие…»

И в трясине пропадут,

От мороза чуть живые

И беспомощные тут.

Мы подарим нашу слабость

Их заржавленному Я,

Поумерим ум и храбрость

Меркой спеси и вранья,

Им подарим нашу жалость,

Нашу истину в вине,

Да еще такую малость –

Невозможность быть вовне.

Там, глядишь, и устыдятся,

Там, глядишь, и пропадут…

Так что пусть они гордятся

И заветной встречи ждут.

Не хотите общей чашей

С Русью пить застой и гнусь?

Завещайте детям вашим

Не ходить войной на Русь.

Ведь надо мной живут татары,

Рядом – немец и француз.

Вспоминаются кошмары

И проклятья древних муз.

23 февраля 2003

Война уже началась. Скорее задвиньте шторы,

Сотрите воздух в углу, включите ящик, который

Расскажет вам, как гостям, о том, что с шестого часа

Кости идут к челюстям, но в них не хватает мяса.

Война уже у границ – Добра и этого вздора…

Короткое слово, не помню… Яблоками раздора

Бойко торгуют, ящиками Пандора

Выстлала беженцам путь коврового коридора.

Ударили по рукам, пари заключили крепко,

Коснулись бумаги ручка, печать и скрепка,

“Дипломат» проглотил их, скрыпя довольно бестактно…

Остальные движенья произойдут бесконтактно.

Сколько на море их, сколько на темном небе –

Всех победит Земля в бессмертном своем Эребе,

Все вернутся в одну страну без конца и края.

Так посмотрите в глаза друг другу, хоть умирая.

Мир – поголовье неверных. Начав с постели и власти,

Мы предаемся корысти, забыв о страсти,

В мыслях своих, в мечтах, в вере, во вдохновенье.

Поэтому глупо нам рассчитывать на Откровенье.

Взамен грядущего – днесь, вместо пророка – Познер,

“Там» означает «здесь», «здесь» означает «поздно»,

Кости идут к челюстям, внизу громоздится туша.

Туша грызет продукт – “ножки меньшого Буша».

Ножки мясного зла в пору великопостья…

Гости дрожат в углу, плачет хмельная гостья,

И через плотность штор, через мираж экрана

В дом попадает вор, чтоб покарать тирана.

Война уже началась. Уже захлебнулись кровью

Легкие городов, суровому прекословью

Дан жестокий отпор, хозяйский в своей основе.

В доме, где бьют в упор, придется забыть о слове.

Проклятья еще звучат, но цель накрывают редко.

Для белозубых волчат в ООНе готова клетка.

Надежда на милость сих не властна во время оно,

Музыка, молитва, стих не в силах смягчить бурбона.

Поэтому – только бой! Как искренний выкрик тела,

Намеренье быть собой, как раньше душа хотела,

Пока ее не сковал двуличный житейский опыт:

Распевшихся соловьев послали на конкурс в Сопот.

Теперь весна и война, и нефть – вроде белой самки.

Два барана сошлись, раздвигая рогами рамки

Черной земли отцов, взоры из-под которой

Не остановят бойцов… Скорее задвиньте шторы,

Война уже началась – Иракская мировая.

Советую затвориться, не раскрывая

Ни глаз, ни дверей, ни уст, не пропуская света,

И спать не до лета, а – до следующего Завета.

20 марта 2003 г.

Мы залезли в Интернет.

И чего в нем только нет!

Нет в нем только лишь про то,

Что до нас не знал никто.

А поскольку мы в Сети

С полуночи до пяти,

А потом ложимся спать –

Нету времени узнать.

И пока мы мирно спим,

Не придется спать другим,

А придется выбирать –

Жить им или умирать.

Наша варварская лень

Губит следующий день,

Наш убогий интерес

Тормозит земной прогресс.

И пока мы в болтовне

Наизнанку всей стране

Выворачиваем “я” –

Гибнет чья-нибудь семья,

Разум сохнет на мели,

Бродит истина вдали,

И печально, сам не свой,

Бог качает головой.

30 марта 2003 г.

Анне тринадцать лет. Анна живет у моря.

Анна умеет в море плавать без акваланга.

Вечером с теплой скалы, обросшей цветами и мохом,

Анна бросается вниз, разбивая свое отраженье

В тихой воде, и уходит в свое зазеркалье -

Темный затерянный мир, где корабли и рыбы,

Водоросли и коралл. Анна умеет думать

На глубине, не теряя проворства плоти.

Помнит она, что отец тоже любил эту воду,

Сидя на берегу, потому что боялся плавать,

Свесив голову вниз, скорбя над своим отраженьем.

Дальше не суждено было ему проникнуть.

Ей говорил он: сейчас я вижу свое отраженье,

Стоит мне только уйти – уйдет и оно вслед за мною.

Если умру – никогда ему на воде не явиться.

Море запомнило эти слова, и отца отразило

После того, как в последний раз покинул он берег.

Анна сперва его образ видела часто,

Но эти воды прошли – ведь все меняется в море,

И стал отец исчезать из памяти моря.

Суша верней оказалась, запомнила крепче.

Анна летит, минуя подводные гроты,

Гладя надменную рыбу с холодной скептической пастью,

Вниз устремляясь к прапраотцам… Сердце схватило,

Голову сжало. Значит – пора обратно.

На берегу застыл чуть живой Микеле,

Страху набравшийся от неразумия Анны.

Этот Микеле пробовал с ней сравниться,

Только куда там! Лучше бы не пытался…

Спорщик заядлый. Ставит на что попало,

Заключает пари. Анна на все согласна.

Сколько ненужных вещей получила она от Микеле

После побед, сколько мусора раздарила.

Вот и сейчас, едва явившись из моря,

Она слушает его бред каким-то средним ухом,

Лежит на песке с лицом, обращенным к солнцу.

“Кто быстрей доплывет до острова мертвых?

Ставлю на новый двигатель от Мицубиси!”

Анна смеется. Зачем ей двигатель от Мицубиси?

Анне тринадцать лет. Анна живет у моря…

Но, разминая ноги, идет по грунту.

Сзади Микеле – не отстает, мерзавец.

Брызнув, поплыли. В воде растворив дыханье,

Анна наскоком выбилась на середину,

Оглянулась – Микеле тащится сзади.

Время устать! Повернувшись на спину, Анна

Медленной стрекозой на воде застыла,

На полпути

Между Микеле и Сен-Микеле.

11 марта 2007 г.