?

Log in

No account? Create an account

Apr. 26th, 2016

В России нет Вермеера и Босха,

И Брейгеля в России тоже нет.

О них и там узнали слишком поздно,

В пространстве Делфта и Хертогенбоса,

Чтоб сохранить еще горячий след.

Там живо все, чего мы не касались:

Алхимия, гипноз, психоанализ

И память о пришествиях чумы.

Там Босху ни убавить-ни прибавить,

Иное дело – дальних позабавить,

Прийти на зов из эльсинорской тьмы.

Идут слепые к Вавилонской башне,

По виселице птицы, как по пашне,

Разгуливают, ожидая плод,

Молочница шагает по дорожке,

И девушка с жемчужною сережкой

Кого-то утешительного ждет.

Но мы живем пока еще при Грозном,

В иконостасе, в шубах и в серьезном

Созвучии молитвы и труда,

Далекие от быта и веселья,

От клавиш, от премудрого безделья,

И не хотим отсюда никуда.

Заезжие приносят в избы наши,

Пропахшие землей и прелой кашей,

Чужие фантастические сны.

Мы, вздрагивая, засыпаем снова.

Еще далеко нам до Годунова,

До Смуты, до Петра и до весны.

Не конькобежцы мы, не музыканты,

Не живописцы, не комедианты,

Не астрономы – небо высоко,

А игрища запрещены церковно,

Как все, что в мире стыдно и альковно,

Как мир и свет, как хлеб и молоко.

Ты можешь есть, но не дерзни увидеть

Себя с едой – потребно ненавидеть

Любую прихоть, за которой плоть.

Семи грехам оставив наслажденье,

Век пребывай в суровом осужденье

Резвящихся: смеялся ли Господь?

Нам не потребны бренного картины,

Осколки подозрительной рутины,

Адамов пот на выходе из врат

Эдемских – недостоин поминанья,

Поскольку полон пагубного знанья,

Которому Адам и сам не рад.

У босхов Лютер, а у русских Разин -

Кто трудится, а кто в свободе празден,

Но всем она единая дана.

Россия, словно призрак, ждет вопроса,

И в путь до Делфта и Хертогенбоса

С надеждой отправляется она.

Но тех времен уже на свете нету,

Художники знакомы по портрету,

Но более не живы, бомбардир.

Мы этой жизни, кажется, чужие,

Поскольку вместе с ними не прожили,

Нам не вписаться в их свободный мир.

И если даже в стенах Эрмитажа

Отыщется старинная пропажа

Каких-нибудь голландских мастеров –

Россия ощутит в своем Эдеме

Досаду от непрожитого с теми,

Вкусившими плоды иных миров.

2 апреля 2016 г.

Три волхва

Три волхва зимою вошли в пещеру,
Припали к яслям, склонились у колыбели,
Сказали младенцу тихо:
“Пришли мы к тебе, Исус, с большими дарами.
Первый подарок –
Жить тебе от декабря до апреля.
Рано встретят и рано отпустят.
Ты не пройдешь и половины круга.
Во время света пришел – во время любви погибнешь.
Второй подарок –
Жить тебе тридцать лет и три года.
Будут ловить тебя как золотую рыбку,
Требовать исполнения всех желаний.
Ты никому отказать не посмеешь.
Человек или бог, живой или мертвый –
В мире ты будешь жертвой.
Третий подарок –
Жить тебе до скончания века
В царстве своем, которого в мире нету.
Переживешь этот мир, этот век скончаешь.
Как скончается мир – побегут спасаться
Семьями, селами, целыми городами.
Толпы тебя не найдут –
Только душа узнает”.
7 декабря 2013 г.
Коллеги уходят на дальний запад,
Запад дешевле других территорий,
Коллеги уходят, я трижды за год
Вместо работы ходил в крематорий.

Скорбные речи почти не звучали,
Очи почти ни на что не глядели,
Люди молчали и тем означали
Очередь, выстроившуюся к цели.

Кто волос коснется рукою,
Кто цветок невзначай уронит.
А мысль одна: "Когда, какою?"
Другая мысль: "Кто меня похоронит?"

Спокойно лежал перешедший реку,
Застыла у гроба память седая.
Конец, наступи уже человеку.
Что он так мучается, ожидая?
21.12.2009

Подпись к фото



Я надел кошачью шкуру,
Птичьи крылья я надел,
И пошел хранить культуру
В сто пятнадцатый отдел.

В сто пятнадцатом отделе
Возмутились, как же так,
До меня меня раздели,
Ну, а дальше им никак.

Вы не кошка, вы не птица,
Признавайтесь, говорят,
Не могли вы воплотиться
Сразу в двух существ подряд,

Не имеете вы права
На вмещенье стольких тел...
Не стерпел, сказал я "мяу!",
Взвился вверх - и улетел.
22 ноября 2009 г.
Идешь по улице - зевота...
А рядом вынесли кого-то.
Он увидал тебя в окно
И понял: все обречено.
Что такое Рагнарёк?
Это маленький хорёк.
Вместо глазок на лице
Буква П и буква Ц.

9 марта 2009
У нас не осталось
Ничего своего.
В жизни мы любим
Женщин - как Ромео,
Роскошь - как Людовики,
Кошек - как Гессе и Бродский,
Собак - как Чехов,
Милосердствуем как мать Тереза,
Презираем как Байрон,
Страдаем как Христос,
Уходим от мира как Толстой,
Радуемся жизни как Пушкин,
Ревнуем как Отелло,
Философствуем как Гамлет,
Безумствуем как Дон-Кихот,
Сходим с ума как Ван Гог,
Слепы как Гомер,
Глухи как Бетховен,
Смешны как Чарли Чаплин,
Амбициозны как Наполеон,
Гениальны как Эйнштейн,
Прозорливы как Нострадамус,
Глупы как Журден,
Доверчивы как Оргон.
А в смерти мы похожи
Сразу на всех.

9 марта 2009
"Здоровый дух в здоровом теле",
Здоровый мир - здоровый умер...
На службе пира и постели
Наш миг нелеп, наш век безумен.

По воле злого идиотца
Он втрое быстрого кружится,
Как будто больше не придется
Еще насытиться, нажиться...

А я лишен телесной жажды
Как друг архангельского горна,
Как тот, кто жил уже однажды
И не намерен жить повторно.

1990

Я смотрю на рабочий глобус -
Всюду зас..., то есть, заселено.
Всё живущее поборолось
И, зевая, глядит в окно.

Неудачник живет на даче,
Меланхолика холит Меланья,
И ничто для жизни иначе
Не имеет сил и желанья.

На Байкале гуляет нерпа,
В Антарктиде - птица-пингвин.
Я не вижу лестницы с неба,
Нам протянутой для любви.

9 марта 2009
 

To my daughter

Give me another life, and I'll be singing
in Caffe` Rafaella. Or simply sitting
there. Or standing there, as furniture in the corner,
in case that life is a bit less generous than the former.

Yet partly because no century from now on will ever manage
without caffeine or jazz. I'll sustain this damage,
and through my cracks and pores, varnish and dust all over,
observe you, in twenty years, in your full flower.

On the whole, bear in mind that I'll be around. Or rather,
that an inanimate object might be your father,
especially if the objects are older than you, or larger.
So keep an eye on them always, for they no doubt will judge you.

Love those things anyway, encounter or no encounter.
Besides, you may still remember a silhouette, a contour,
while I'll lose even that, along with the other luggage.
Hence, these somewhat wooden lines in our common language.
1994

Дай мне другую жизнь – и я буду петь
В кафе Рафаэлла, или просто сидеть
Там, или стоять, как мебель его угла,
Если новая жизнь скупее той, что была.

Поскольку жизнь не обходится в нас однажды
Без кофеина и джаза - я стану твоею жаждой,
И через щели свои, глянец и пыль повсюду
Видеть твой полный расцвет в двадцать лет я буду.

В общем, имей в виду, что я всюду. Вернее,
Что некий предмет – твой отец, касайся вещей нежнее,
Особенно если вещи старше тебя или больше.
Всегда за ними смотри, зане они жили дольше.

Люби их во все века, носи по тылу и фронту.
Кроме того, припомни мой силуэт, мой контур,
Который я оставляю в виде еще одного тюка –
Древесные строки нашего общего языка